Автор Тема: Мода и советская власть  (Прочитано 2245 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Белая Леди

  • Administrator
  • Хранитель
  • *****
  • Сообщений: 492
  • Репутация +9/-0
    • Просмотр профиля
Профессор кафедры истории российской государственности исторического отделения РАНХиГС, историк Сергей Журавлев прочитал в Московской высшей школе социальных и экономических наук лекцию «Власть моды и советская власть: история противостояния». Slon  публикует 7 интересных фрагментов этой лекции.

Занимаясь разными сюжетами, связанными с модой, я столкнулся с тем, что проблема различного функционирования законов социализма и законов моды настолько серьезна применительно к Советскому Союзу, что требует отдельного осмысления. Мода, особенно в начале существования Советского государства, рассматривалась в официальном дискурсе как нечто чуждое социализму, как пережиток буржуазного общества, и, надо сказать, к этому постулату примешивалась наша российская специфика, которая усиливала негативную политическую составляющую отношения к моде. Разрыв между социальными слоями в России наиболее явно выражался, в том числе, в особенностях костюма, в том, как одевались высшие и низшие сословия. Тема одежды всегда была одним из камней преткновения в дискуссии между западниками и славянофилами. Западное платье стал вводить Петр I, и делалось это порою насильственно. И потом, в течение всего XVIII века и первой половины века XIX, правящий слой обязывали носить европейскую одежду, а простой народ одевался так же, как и в допетровские времена. Поэтому можно сказать, что власть создала визуальные ряды противоречий между знатью и бедными. В результате получилось, что из-за дороговизны индивидуального пошива одежды к 1917 году лишь небольшая часть населения могла позволить себе готовое платье. В основном в России шили себе из материала, который производился здесь же, либо пользовались услугами мастериц. К 1917 году уже существовали небольшие ателье, но весь процесс там все еще находился на довольно низком уровне.

Так получилось, что мода была западным явлением, модная одежда ассоциировалась именно с Западом, что объясняет попадание этой темы в перечень горячо обсуждаемых западниками и славянофилами. А после Октябрьской революции большевики провозгласили моду буржуазным пережитком; речь шла о том, чтобы создать свою систему одежды. Фактически это была антимода, отрицание традиционной моды, поэтому период двадцатых годов в России связан с экспериментами в сфере конструирования одежды. Но вообще идея, связанная с пролеткультом, воплощалась прежде всего в отрицании моды и пропаганде практичного платья, годного для длительной носки, различных рабочих костюмов для представителей разных профессий. Но одновременно получило развитие течение, которое позднее составило основу советской моды. Это течение призывало пропагандировать и использовать народные традиции в одежде, то есть адаптировать фольклорные мотивы к современным формам.

Затем, в середине 1930-х годов, вместе с лозунгом «Жить стало лучше, жить стало веселее» мода получила полупризнание. Стали возвращаться идеи, существовавшие до революции. В 1934–1935 годах появились первые дома моделей при производственных объединениях, начали возрождаться модные ателье. Интересно, что Анастас Микоян активно пропагандировал моду. Чтобы доказать, что в СССР тоже умеют торговать, была создана сеть образцовых универмагов в крупных городах, и Микоян, курировавший торговлю, внедрял идею организации ателье индпошива при этих универмагах. Символом «образцовости» стало то, что человек мог прийти и заказать пошив одежды по своему индивидуальному заказу.
 
Следующий этап – это рубеж 1950-1960-х годов. Это время, на мой взгляд, недооценивается в нашей истории. В нем сходятся несколько тенденций, которые в результате рождают интересный клубок противоречий. С одной стороны, в конце 1950-х власть сама инициирует дискуссию о моде, пытаясь доказать людям, что мода – это нормально, что стремление модно одеваться больше не является буржуазным пережитком. Самое поразительное в том, что редакции журналов и газет зачастую получали в качестве ответа прямо противоположные письма читателей, утверждавших: доказывая нормальность моды как явления, редакторы занимают идеологически неправильную позицию. Такая дискуссия продолжалась примерно с 1957 по 1964 год. Теперь стало можно говорить: «Я одеваюсь модно». Во многих статьях даже проскальзывала идея легитимации моды в условиях социализма, мысль о том, что ее неплохо было бы взять на вооружение и, используя законы смены модных циклов, заставить легкую промышленность функционировать более активно.

Но одновременно происходила разработка третьей программы партии и ставился вопрос о том, может ли вообще существовать при коммунизме такое явление, как мода? Теоретически получалось, что не может – такой вывод легко делался из принципа «От каждого по способности, каждому – по потребности». Ведь если у каждого человека будет потребность одеваться по последнему писку моды, то государство просто не сможет обеспечить всех соответствующей одеждой. То есть появилась категория разумных потребностей, которые нужно было как-то соотносить с модой. Тогда наши экономисты стали говорить о том, что законы социалистической экономики кардинально отличаются от законов моды, ведь экономика должна быть рациональной, ресурсы должны использоваться с максимальной эффективностью, а мода заставляет выбрасывать вещи еще до того, как они успеют износиться. Поэтому с экономической точки зрения следование моде означает нерациональное расходование национальных ресурсов. Необходимо было найти выход из этого положения. Первым предложением стала работа с людьми для воспитания хорошего вкуса – беседы о том, что не стоит следовать вызовам моды, необходимо избегать экстравагантности в одежде. Второе, что можно было сделать, – самим стать законодателями моды. В этом случае мы (советское общество) сами определяли бы модные стили, смены тенденций и модных типов. Но мода не хотела приручаться. Более того, наша система планирования не была приспособлена под тенденции моды во второй половине XX века. Дело в том, что в первой половине XX века смена модных циклов происходила примерно через 15–20 лет. Плановая система, рассчитанная на 5 лет, вполне могла бы подстроиться под этот ритм. Во второй же половине века произошло ускорение, циклы начали меняться через 3–5 лет. Началось массовое «затоваривание». Легкая промышленность производила немодную одежду в огромных количествах, и люди не хотели ее покупать. Получалось, что люди были неудовлетворенны как в моральном, так и в экономическом плане – у них в руках находилась большая денежная масса, которую они не хотели тратить на произведенные продукты даже в уцененном их варианте.

Примечательно, что в конце советской эпохи у нас производилось в несколько раз больше обуви, чем в США. Но это отнюдь не значило, что можно было пойти в магазин и купить модную и качественную обувь. Запасы нереализованной продукции на складах были гигантскими, это предопределило очень низкую оборачиваемость денежных средств, что вело к деградации экономической системы. Еще произошла мультипликация: если раньше модной считалась лишь одна тенденция, то в семидесятых уже два, а то три направления становились определяющими. Естественно, социалистическая экономика находилась в шоковом состоянии от происходящего, и в результате отставание от модных тенденций всегда составляло минимум два-три года. У нас от разработки модельером новой модели до ее выпуска проходило полтора года, в то время как на Западе все было совершенно по-другому. Здесь, кстати, проявляется еще одна типично русская тенденция – у нас всегда считалось, что чем крупнее производство, тем оно лучше. Сугубо с точки зрения экономики крупное производство означает возможность максимальной механизации и суперэффективность. У нас в 1960–1970-е годы легкая промышленность уповала на крупное производство – создавались конгломераты фабрик, действительно, производство было эффективным. Но к моде это имело весьма опосредованное отношение. На Западе в связи с ускорением темпа смены циклов экономика смогла быстро перестроиться, производства перепрофилировались и стали уходить в Азию, Китай, Латинскую Америку, то есть в те страны, где рабочая сила была дешевой. Этот процесс совпал с тем, что необходимо было очень быстро менять ассортимент изделий, и в странах третьего мира стали создаваться малые мобильные производства. Так как они были оснащены передовой техникой, квалификация рабочей силы не имела большого значения. В результате именно мобильные производства стали основой швейной индустрии западного мира, а Советский Союз продолжал свою гигантоманию, и это упорство также способствовало тому, что законы моды и социализма оказались в противодействии друг с другом.

Еще одна любопытная вещь – в семидесятые годы мы строили социальное государство в русле мировых тенденций, и это определило некоторые вещи, связанные с модой и одеждой. Мы должны были ориентироваться на человека. По результатам первых антропологических исследований советских людей выяснилось, что было выделено 100 типовых фигур, на которые должна была равняться швейная промышленность. Но, как оказалось, эти типовые фигуры покрывали примерно 70–75% населения Советского Союза. А 30–35% имели нетипичные фигуры, поэтому в срочном порядке в СССР была создана параллельная система, мало изученная сегодня – индивидуальный пошив одежды. Появились министерства бытового обслуживания населения, при которых открывались швейные предприятия. На Западе индивидуальный пошив был очень дорогим. Для нас это было также весьма затратным – строили специальные здания, обучали персонал, весь процесс значительно отличался от массового пошива одежды. Еще одной подсистемой создания модной одежды были личные модельеры и местная промышленность. Последняя представляла собой предприятия, подчинявшиеся местным органам власти, которые использовали свое собственное сырье. В итоге получается, что у нас существовали четыре параллельные системы создания одежды, а мы все думали, что в Советском Союзе не может быть никакой конкуренции; выходит, что у потребителя был выбор, какую модель предпочесть. (с)

Оффлайн Coroka

  • Большая радость
  • **
  • Сообщений: 56
  • Репутация +6/-0
    • Просмотр профиля
А вот сейчас, оглядываясь назад в те далёкие времена, я сожалею, что их нельзя вернуть.

Оффлайн admin

  • Administrator
  • Большая радость
  • *****
  • Сообщений: 78
  • Репутация +2/-0
    • Просмотр профиля
А что в них хорошего все как под копирку или единицы, которые могли одеваться у фарцовщиков. Одежда была культом, сейчас все проще именно благодаря тому, что нет сильного дефицита.